- Я счастлива! Только что ротмистр фон Мекк сделал мне предложение, и я решила навсегда остаться в России.

Амалия фон Мекк прожила долгую жизнь, ее муж дослужился до чина генерала русской армии. Оба они погребены в Санкт-Петербурге - на Белковом лютеранском кладбище.

***

Вместо Гольтея директором театра стал Иосиф Гоффман.

- Рихард, у меня камень за пазухой, который я, как новый директор, должен запустить в твою голову...

- Что еще стряслось? - обомлел Вагнер.

Оказывается, Голътей, покидая Ригу, уволил Вагнера, а на место первого дирижера посадил Генриха фон Дорна.

- Это уже подлость... Даже не Гольтея, а Дорна! - возмутился Вагнер. Ведь он мой друг, и он знает, что с концертов симфонической музыки я мог бы постепенно расплачиваться с кредиторами. А теперь я лишен даже этой возможности.

Иосиф Гоффман остался благородным человеком:

- Что я могу сделать для тебя, Вагнер? Давай хоть сейчас я подпишу с тобой контракт на будущий сезон.

- А как я проживу год настоящий?..

Вагнер решил повидаться с Генрихом Дорном; он умолял своего друга отказаться от контракта, говоря ему:

- Так поступил бы любой порядочный человек.

- Порядочный... Но я вполне свободен от укоров совести, - отвечал Дорн. - Твоя опера "Риенци" еще валяется в портфеле, а моя уже имела несомненный успех. Я больше тебя заслужил место дирижера, и будь спокоен, Рихард: уж я-то не повернусь к публике задницей, как это делаешь ты...

Минну композитор застал в полном отчаянии.

- Будь оно все трижды проклято! - говорила жена. - Лучше бы я уступила Гольтею, и тогда бы ты остался дирижером в Риге, а теперь... Что делать теперь? Ты знаешь?

- Не знаю, - отвечал подавленный Вагнер. - Но я верю, что со временем, когда люди станут перелистывать энциклопедии, они не найдут там имени Гольтея или Дорна. Там будет мое имя! Потомки, я верю, будут чтить меня именно за то, что я никогда не изменял своим принципам...